Евхаристия, эсхатология, экклезиология. Что имеем?

ЕВХАРИСТИЯ

Ни в одной исконной христианской деноминации (речь о тех деноминациях, где еще не окончательно отказались от понимания Евхаристии как центрального места в жизни Церкви) не наблюдается внятного и вразумительного учения о том, что есть Евхаристия лично для человека и для Церкви Божией. Вопрос этот либо сводится к нелепым спорам о "пресуществлении" (его моменте, условиях и проч.), либо Евхаристия низводится, редуцируется до уровня культа, голой литургики, примитивного эмоционального восприятия, к исключительно физиологическому пониманию приобщения Телу и Крови Сына Божия. Евхаристия как Благодарение в современной литургии (любой христианской деноминации) заменено умилостивлением. Евхаристия приобретает мертвые формы. Причина тому - искажение образа Бога. И особенно это удается проследить на примере предмета эсхатологического упования современных христиан.

ЭСХАТОЛОГИЯ

Упование христиан закапсулировалось вокруг одного восприятия отношений с Богом - навязанного бессмертия души. В виде ли стереотипа, что оно дается "по естеству" (что есть совершенно не библейский подход, ибо Бог есть Един, "имеющий бессмертие" - ο μονος εχων αθαωασιαν (1 Тим. 6:16), или же что жизнь, даже в виде бессмысленных нескончаемых мук продлевается вне зависимости от "желания пациента". Данная концепция полностью нивелирует свободу личности, исключает выбор по любви, которого ждет от нас Бог. Обе доктрины навязанного бессмертия - будь то самая распространенная доктрина вечного изоляции зла (доктрина вечных мук) или доктрина всеобщего восстановления (апокатастасис) - являются двумя сторонами одной медали.

В случае доктрины вечных мук (бесконечного существования ада) над свободным выбором личности в нашем эоне всегда довлеет угроза. Выбора по сути нет, а есть дилемма: преклониться под угрозой или упорствовать во зле и мучаться бесконечно. Но вот полюбить из-под палки невозможно. Т.о. в случае веры в вечные муки все религиозные мотивы оказываются между двумя полюсами - страхом (вечных мук) и корыстью (зарабатывание духовных бонусов - "блаженств"). Страх и корысть, кнут и пряник, кайф и ломка. Но никак не любовь. Да и как можно любить деспота, который к любви принуждает. Нет при этой доктрине и грядущего Царства, приход которого возвестил Христос. Вместо Царства где "Бог все во всем" декларируются две резервации - кайфующих праведников и бесконечно бессмысленно (!) мучающихся грешников. О том, что Бог Сам будет мучаться видя свое творение в бессмысленных муках с поклонниками данной доктрины говорить просто бессмысленно. В менталитете ревнителей вечных мук Бог - самодовольный мстительный деспот.

"Педагогичность" страха вечных мук, которой оправдывали древние пастыри и церковные учители эту доктрину, в наши дни не столько приводит людей к вере, сколько отвращает от нее (см. об этом мысли Бердяева, к которым он возвращается неоднократно). Эсхатологическое упование с навязанным образом бессмертием Образом Бога, который загоняет в вечность под угрозой вечных мук влияет на евхаристическую жизнь человека, его моральный облик, на его отношение с другими людьми, осознание своего места в окружающем мире и в Церкви Божией, а по сути своей опровергает саму Благую Весть. Согласно этой доктрине зло оказывается предвечно зарезервировано для бесконечного существования.

Данная доктрина стала ярким выразителем того псевдохристианского менталитета, который воцарился в жизни христиан с началом создания императором Константином государственно-клерикальной структуры, долженствующей заменить (или вернее заслонить собой) Церковь Божию и имперского богословия, оправдывающего войну, насилие, авторитаризм человеческой власти.

В случае же доктрины апокатастасиса (внешне более, казалось бы, человеколюбивой) вопрос о свободном выборе вообще оказывается лишним. Данная доктрина исключает выбор как таковой. Действительно, если все станут добрыми либо "прижиганием" (как в доктрине Григория Нисского), либо "измором" (как в доктрине Оригена) - свобода исключается. Мы либо насильно вводимся в вечную жизнь, либо изначально оказываемся детерминированными автоматами, запрограммированными на всеобщее восстановление в конце времен. При этой доктрине обессмысливается и вся история человечества, обессмысливается и сама Жертва Христова.

Психологической же издержкой доктрины апокатастасиса является теплохладность как в вопросах веры, так и в вопросах морали. Если все и так окажутся спасены, то отпадает необходимость и духовного поиска, и сопротивления греху, и чистоты веры - здесь уже начинается либеральная апостасия, которая явственно наблюдается на западе, особенно среди новоиспеченных протестантских общин.

Одним из изначальных ошибок христианского богословия времен его упадка, на котором "выросла" доктрина вечных мук (а также и доктрина апокатастасиса), является учение об онтологическом "естественном" бессмертии души. Учение по сути своей небиблейское, но вполне языческое. Существует свидетельства древних церковных писателей о первоначальной вере христиан в бессмертие души не онтологическое, а даруемое Богом - единственным Источником Жизни.

Тем не менее, идея ненавязанного бессмертия так и не получила должного развития несмотря на то, что она сквозит через все писания Ветхого и, особенно, Нового Завета, засвидетельствована писателями первых веков. Она выродилась в учение "аннигиляционизма" - учения об абсолютном уничтожении грешников (т.е. учении, изначально имеющем негативный деструктивный корень в самом названии) или в доктрину "условного бессмертия" (эсхатологического кондиционализма). Эти доктрины, взятые на вооружение такими маргинальными христианскими общинами как "Адвентисты седьмого дня" и проч., имея "довесок" в качестве других суеверий исповедуемых этими сектами, только компрометируют саму идею ненавязанного бессмертия.

Взамен указанных доктрин автор блога предлагает обратиться к апостольской проповеди и избрать доктрину с одной стороны более библейскую, а с другой стороны более соответствующую идее благости Божией - доктрину бессмертия евхаристического - бессмертия по любви. Бог не навязывает творению своей любви, своего Царства. Он ждет свободного ответа личности, ее согласия на дар бытия. Но он требователен. Кто не сможет отказаться от страстей, тот в ком страсти пронизали все естество, заменили все устремления не смогут войти в Царство небесное. Испытание огнем попалит всякий грех, очистит все создание. Либо уничтожит то, что окажется негодным для божественной вечности - "как собирают плевелы и сжигают". Но тот "кто призовет имя Божие - спасется".

ЭККЛЕЗИОЛОГИЯ

Ориентирование на искаженный образ Бога оказывается пагубно не только для личности, но и для общности человеческих личностей - общины верующих, "поместной церкви", "деноминации". Образ Бога, его отношения к человеку накладывает свой отпечаток и на отношения христиан к миру, к внешним, друг ко другу. Последствия действия набора современных (и, надо отметить, достаточно застарелых) экклезиологических суеверий мы можем наблюдать своими очами на т.н. "церковной жизни". Христиане раздроблены. И не только по деноминациям. Даже внутри главных деноминаций (т.е. древних - если можно так выразиться - апостольских) христиане раздроблены на касты "мирян" и клириков". Некогда единый народ Божий, из своей среды избиравший достойных членов на место епископа, ныне раздроблен на блуждающее стадо и назначенцев, спускаемых по государственно-церковной вертикали, которые всеми своими делами показывает как свою оторванность от стада, так и, зачастую, свой звериный аморальный облик (чем не "волки в овечьей шкуре" или "злые делатели", которым овцы "не свои").

Одной из главных причин произошедшего явилось то, что христиане в свое время не смогли минуть искушения слияния с государственной властью. Государство, начиная с императора-язычника Константина, подмяло церковную жизнь под себя, извратило, навязало христианам из язычников, не имевшим библейского менталитета, имперскую идеологию власти, а также выстроило двойник Церкви - сугубо человеческую государственно-клерикальную структуру с нехристианскими, а сугубо мирскими отношениями внутри нее. На примере "христианских" иерархий можно наблюдать, как, законсервировавшись, эти отношения в своей дикой средневековой феодальной форме дошли до наших дней. При этом в защиту своих притязаний структурой предлагается миф об апостольской преемственности, преподаваемой как магическая мануальная передача апостольских полномочий (чисто формальный подход) чередой рукоположений (которую, на самом деле никто далее двух веков проследить по сути и не может).

Вместо осмысления важнейших проблем современности (разделения церквей, упадка богословия, морального обнищания христиан) все внимание иерархии сосредоточено на суетном - на поддержании своей "духовной власти", связей с сильными мира сего, на удовлетворении своих материальных интересов. Прежде все перечисленное достигалось запугиванием как богословским - этаким духовным терроризмом в виде доктрины страшных мук, поддерживанием мифа о праве "отпускать грехи", а также (и это в первую очередь) плотным сотрудничеством с государственным репрессивным аппаратом (самое яркое проявление чего - инквизиция).

Теперь, не имея уже таких сильных рычагов, в нашу эпоху когда растут социальные свободы человека, уровень образованности, в процессе глобализации стираются государственные, информационные, культурные границы, прежняя роль этих структур слабеет и отмирает. Религиозные клановые "христианские" иерархии - эти наследницы имперского феодального богословия - постепенно становятся все более игрушечными и декоративными заповедниками средневековья (впрочем не желая оставлять своих притязаний на "духовную власть").

Средневековое миросозерцание уже не может удовлетворить современного человека. Западная культура, довлеющая над всей мировой цивилизацией, находится в состоянии постмодерна. Запад перевалил за пик своего развития и являет собой разлагающееся общество. Западный менталитет выдохся и уже не являет никакой жизни. Восточный (русский), не-западный менталитет, длительное время находящийся в состоянии псевдоморфоза, толком еще не вступил на путь выхода из-под влияния западного чуждого духа. (подробнее см. текст Сергея Корнева)

Между тем народ, отдыхая от средневекового религиозного гнета, слоняется "на стране далече" от веры и духовной жизни. Далече потому что немногих удовлетворяет тот образ Бога, который ему предлагают в религиозных структурах наследники деспотического имперского богословия. Если же кто и пытается найти себя "в церковной ограде", то после, наигравшись "в монахов", "в византию" и прочие финтифлюшки, бегут из этого дурдома. Либо становятся поборниками этого образа Бога-деспота (очень походя на исламистов-реакционеров) и зилотами-ревнителем мертвого музейного традиционализма. Либо же банально припадают к кормушке, получая денежные знаки за удовлетворение религиозного чувства профанизируемого народа.

Но со временем в человечестве возродится тяга к истинному богопочитанию. Истинные почитатели будут "поклоняться Богу в духе и истине". Грядет единое евхаристическое пространство и новая эра христианства - эра соединения, а не разделения, человеческой свободы, а не авторитаризма. И Евхаристия - главное что будет, как и в первые века, соединять всех христиан в союзе любви и богопочитания.